ВЕЗЁТ ЖЕ ВАМ

Сатира Опубликовано 24.10.2015 - 14:08 Автор: КОНОПЛЯННИКОВ Юрий

***

     Февральская позёмка. Дело к вечеру. Ю.К. опаздывает на «Сапсан», идущий в Тверь (в Санкт-Петербург, конечно – но через Тверь). А на выходе к Ленинградскому вокзалу, куда он уже выскочил из метро станции «Комсомольская», перекрывает дорогу девушка-очаровашка, зазывая:

     -   Выставка «Итальянских вин»!!! Нужны солидные, респектабельные мужчины! Женщины!.. Мужчина! – по-хорошему обворожительно просит она Ю.К. – Приходите сегодня вечером…

     -   Спасибо, милая! – с придыханием благодарит он девушку-очаровашку. –  Но я еду на съёмки.

     -   О! – приходит в восторг очаровашка. – Здорово! А кого будете играть?

     -   Алкаша! – небрежно бросает на бегу, миновав девушку, Ю.К.

     -   Везёт же вам! – кричит она вслед.

* * *

     Замечательный украинский учёный, литературовед Михаил Кузьмич Наенко на праздновании 200-летия Тараса Шевченко в феврале 2014 года в Переделкино, когда стали помаленьку расходиться и шуметь участники, а его соотечественник, выдающийся поэт Борис Олейник попросил слова для завершения встречи по этому поводу русских и украинских писателей, дал избалованной демократией публике укорот:

     -  Тихо! – скомандовал учёный. – А то колхозы ликвидировали, а колхозники остались!

* * *

      -   Кирюша! Тише! – папа-актёр по имени Иван Ягода несколько раз просит сына, ведя ребёнка в детский садик по коридору театрального общежития Калининского ТЮЗа. Но излагает он свою просьбу настолько громче сына, то и дело что-то говорящего, что в результате всех, кто ночевал эту ночь дома, разбудил окончательно.

* * *

   Председатель одного из Литфондов Ст. К. поехал в Переделкино смотреть, как идёт ремонт арендуемой им дачи. Спустя некоторое время Ю.К., его заместитель по творческим вопросам, звонит и спрашивает:

       -   Ну что, небось, там с ремонтом ещё конь не валялся?

       -   Да нет. Конь-то валялся, но ещё не вставал, – ответил Ст. К.

* * *

      В президиум съезда Международного сообщества писательских союзов предложили избрать авторитетнейших писателей Н.Ч. (делегат от  Белоруссии) и И.М. (делегат от Адыгеи). Видимо, от волнения председатель данного собрания И.П., не завершив свою фразу, одобрил такой выбор съезда следующим образом:

      -   Аксакалы должны сидеть… –  объявил он и пошёл на трибуну.

      -  Неважно где и когда! – усаживаясь в президиум, поддержал И.П. белорусский коллега Н.Ч.

* * *

     В поликлинике в ожидании приёма к врачу 95-летний старец «пушит перья» перед двумя «молодками» лет по семьдесят, тешит их анекдотами:

     -   Есть анекдот. Его не очень приятно рассказывать.

     -   Ну и не рассказывайте! – в один голос пытаются остановить старика «молодки».

     -   Нет. Вам можно. – Балаболит он. – Зав клубом объявляет на зоне: «Сейчас перед вами выступит сионист Пиз-Дюк! Извините, пианист Синдзюк!»

     Смеётся старец и травит «молодкам», впавшим уже в почти обморочное состояние от услышанного, другой анекдот:

     -   Однокомнатная квартира, – весело фанфаронит дедуля: – он, она и Петя маленький. Он и она спрашивают: «Петя, ты спишь?» – «Нет», – отвечает Петя и получает первый подзатыльник. Вторично звучит вопрос: «Петя ты спишь?» – «Нет», – слышится в ответ. И вновь подзатыльник. «Когда ж они перестанут подзатыльники давать?» – думает Петя. Снова раздаётся: «Петя, ты спишь?» – «Да!» – невольно соглашается Петя. «Ну, поехали!» – командует папа для мамы. «Куда?» – удивляется Петя.

* * *

     Громоздкий, сильно пожилой актёр, изображая на съёмочной площадке практически свой возраст, решил, что он слишком молодцевато выглядит и не дотягивает до результата. Поэтому стал плюсовать, показывать, что он старый и рыхлый – на полусогнутых стоит, чуть присев. Гнать, одним словом, стал старческую немощь. При этом, якобы ничего и никого не играя. Режиссёр недоволен:

      -   Вам сколько лет? – возмущается.

      -   Семьдесят четыре! – отвечает актёр.

      -   А играете так, – жучит его режиссёр, – как будто вам сто семьдесят четыре!

* * *

      Доктор звонит на мобильный Ю.К. и спрашивает, почему его восемнадцатилетний сын не появляется в поликлинике на процедуры, которые так необходимы для парня.

      -   У него тут девушка появилась… – попытался найти вероятную причину папа.

      -   А ну понятно! – по-житейски точно заметила женщина-врач: – Жизнь наладилась!

* * *

     Семидесятипятилетний Вадим Александрович Александров, милицейский капитан из фильма «Усатый нянь» 1977 года, рассказал, как в молодости пили вино под названием «Южное» (это портвейн).

     -   На этикетке, как сейчас помню, парусник нарисован. – Говорил и смеялся блистательный актёр. – Средь ночи проснулся, страшно пить захотелось. Пробираюсь в темноте на кухню, а там, знаешь, пол покрыт линолеумом. Пролитый, оказывается, портвейн насквозь пропечатался – красно-бурое пятно на полу не вывести ничем. Включаю свет и вижу, как два таракана хлебают остатки пролитого портвейна. На свет тараканы вздрогнули, побежали. Один сильно рванул вперёд, а второй задержался, резко обернулся и после уже в ужасе (что за чудовище нависло над ним?!) побежал от меня.

       «Интересно, – явно с завистью к безупречной оригинальности услышанного повествования, подумал я, –  а чтобы рассказали об этом сами тараканы?»

                                                                   * * *

     Сидим в актёрском вагончике (гримвагене), ждём выхода на съёмочную площадку. Разрыв получился длинный после снятой предыдущей сцены. Томлением объяты. Вадим Александрович Александров принимает решение хоть чем-то себя занять, говорит: «Пойду за чаем сгоняю»! – «И мне принеси»! – просит коллега Николай Гаврилович Сморчков, гениально сыгравший раненного солдата, которому изменила невеста в фильме «Летят журавли» 1957 года  (его просьбу не уважить нельзя: на площадке он самый старший и, к чести сказать, свой киношный, актёрский потенциал не утратил, любому фору задаст). – «Ладно! – соглашается Вадим Александрович: – А тебе, Юр»? – спрашивает меня. – «Принеси»! – обрадовался я неожиданному предложению. Александров выскакивает и слышится за пределами гримвагена его растерянный вопрос к самому себе: «А как же я троим-то принесу»?

* * *

     Одесский актёр Валерий Яковлев (в Театре юного зрителя он Дартаньяна играл; естественно, в «Трёх мушкетёрах» Александра Дюма). Так вот однажды он влетел на университетскую кафедру Одесского госуниверситета и отхлестал по лицу молодого педагога, свою любовницу, которая, кстати, была замужем за капитаном дальнего плавания. Капитан же в это время плавал где-то в морях, океанах и, разумеется, не знал ничего.

     Приревновав свою пассию неизвестно к кому, можно сказать, к фонарному столбу, актёр, таким образом, невзирая на студентов, находившихся в аудитории, со свойственным ему театральным пафосом, влетев на кафедру отшлёпал любимую «блудницу» и также мгновенно, как появился, убежал.

     А все, кто лицезрел эту скандальную выходку артиста, так и остались гадать: «Муж это был или кто?»

 

* * *

      М.З., любимый ученик, а иногда и собутыльник В.Ф., звонит из Литинститута учителю домой, спрашивает:

     -   Вы чего сегодня на занятия не пришли?

     -   Ну как чего? – по-своему здраво рассудил знаменитый поэт, руководитель поэтического семинара. – Вышел на улицу, а там машины задом-наперёд едут. «Э-э! – сказал я сам себе. – Это знак свыше.» И вернулся: идти никуда не стоит при таких обстоятельствах!

* * *

     Лев Анненский написал о поэте Иване Переверзине искреннюю, великолепную статью. Завистники тут же всё поставили под сомнение, стали утверждать, что Анненский пишет исключительно за деньги и притом за большие деньги.

     На что Ю.К. незамедлительно посоветовал тем, кто придумал эту туфту: «А пусть Георгий Зайцев заплатит или Феликс Кузнецов, или Юрий Поляков – пусть про них с таким же блеском напишет Лев Анненский!»

* * *

    В 2011 году В.У. на постоянке проживал в старом корпусе, в номере 30, в Доме творчества писателей «Переделкино», и так захватывающе интересно он рассуждал тогда, в часы и минуты, когда к нему приходили гости, что не поделиться хотя бы одним из оригинальных высказываний поэта, было бы исторически неправильно: «Поморы не говорят на личутинском языке. Я люблю Владимира Личутина, – винил и одновременно винился за свои высказывания В.У., –  но он не прав в споре со Станиславом Куняевым. Личутин придумал язык, который ему нравится. Ну и, слава Богу!  Почему он решил, что протопоп Аввакум (кр. справка: Аввакум родился и жил в1620 или 1621-82 гг., 15 лет провёл в земляной тюрьме в Пустозёрске, написал «Житие» и был сожжён по царскому указу – автор.) говорил на языке Личутина? Да «Житие» Аввакума читается как современное литературное сочинение! А кто может такое сказать про роман Личутина «Раскол»?!».

* * *

      В Доме Пашкова (Пашков Дом – бывшая Ленинка, нынешняя Российская государственная библиотека) во время собрания российской общественности, посвящённого выходу в свет аутентичной редакции романа Михаила Александровича Шолохова «Тихий Дон»,  Феликс Кузнецов торжествовал до такой степени, что, внимая его бесконечно долгому выступлению, нам пришлось слушать не о Шолохове, каким он был, а про Шолохова, которого выносил в себе Кузнецов, то есть которого не было.

     А председатель Союза писателей России Валерий Николаевич Ганичев, рядом с которым в президиуме собрания находился Андрей Викторович, сын Виктора Степановича Черномырдина, отмечая заслуги тех, кто внёс бесценный вклад в это величайшее событие – выпуск «Тихого Дона» в подлинной редакции, объявил присутствие на презентации Феликса Кузнецова таким вот образом: «Огромную работу проделал, конечно, присутствующий здесь член-корреспондент РАН Феликс Феодосьевич Черномырдин (каковым на самом деле по имени, отчеству является Феликс Кузнецов).

     Когда же в большом и праздничном зале Пашкова Дома раздался смех, Валерий Ганичев поправился: «А что? – засмеялся он. – Виктора Степановича Черномырдина вполне можно считать членом-корреспондентом Российской академии наук!»

* * *

    -   Это Игорю Николенко по фигу политика. – Говоря о своём заме, писателе, предпочитавшем ни во что не вмешиваться и творить нетленку, поделился глубоким раздумьем Ю.К., работавший главным редактором известной литературной газеты: – Он считает, что всё решает тонкий вкус, за который должны платить бешеные деньги. Но дело всё в том, что тонкий вкус абсолютно ничего не решает.

* * *

    В 930-й палате отделения хирургии клиники Первого Московского государственного медицинского университета имени И.М. Сеченова, где прооперировался Ю.К., идёт «перебранка»: медсестра, отправляя на перевязку послеоперационного больного, прибывшего в Москву из Ростова-на-Дону, вызывающе-бранчливо якобы напоминает о перевязочном материале:

     -   Наклейки взяли?

     -   Нет.

     -   А почему?

     -   Я ж тут не родился?! – задиристо отвечает пребывавший в неведении о наклейках ростовчанин. – Никто ж ничего не говорит заранее!

* * *

      Л.С. очень любит четвероногих друзей и классную книгу написал о них.

      Когда же глубоко народной и человечной писательнице В. Г-вой сказали, что ей и Л.С. хотят присудить  одинаковые премии, она иронично дистанцировалась от этого факта, воскликнув:

      -   Честь большая с собачьим писателем на Олимпе стоять!..

* * *

      Одна из близких мне писательниц, моя современница, взглянув на Бориса Пастернака, сделала сногсшибательное открытие:

     -   Он похож одновременно и на бедуина, – заметила она, – и на его лошадь…

* * *

      -  Саша! – заявил я своему сокурснику по ГИТИСу, а ныне телеведущему, Александру Мягченкову, взявшемуся обеспечить меня рекомендациями для вступления в Союз кинематографистов и после этого почему-то замолчавшему: – Обильное пьянство, – выразил я некоторую досаду на этот счёт, – постепенно ушло из творческих кругов. Но в нём были положительные моменты: один из моих рекомендателей по вступлению в Союз писателей из-за занятости в застольях никак не мог написать текст рекомендации и распорядился, чтобы я это сделал сам. Наконец, когда текст был готов, я позвонил и попросил подпись. Он и это оказался не в состоянии сделать и дал команду: «Распишись за меня!» Так, что нужно сделать, чтоб твои именитые киношники-рекомендатели пришли к такому же результату?!

 

 

 

* * *

    Летом 2014 года мои друзья, земляки, крымчане, когда я у них отдыхал, неожиданно спросили: «Правда ли, что между Обамой и Путиным произошёл вот такой телефонный разговор: «Обама: “Россия обязана считаться с нашим мнением”. Путин: “Когда мне нужно будет ваше мнение – я вам его скажу”?!» – «Ну, наверно, – ответил я, – между ними постоянно идут какие-то телефонные переговоры!»

* * *

   «Дурно понятая американизация отечественной литературы, – записал я в своём дневнике, – привела к Полякову. Если главный писатель у нас Юрий Поляков, то национальная литература в тупике».

* * *

    Ещё одна дневниковая запись о такого же рода писателе: «Токующий либерал Михаил Веллер. Ему всё равно, что говорить. Он говорит и говорит. Никого – даже самого себя! – не слыша и не слушая».

* * *

     В Севастополе, купаясь в лучах яркого солнца, садимся в маршрутку на улице Генерала Мельника. Оборачиваюсь к сыну, который проскочил на сиденье, расположенное сзади, чтобы сказать, что выходим на площади Адмирала Лазарева. Но под боком с вопросом обнаруживается очаровательная, пышнотелая одесситка.

    -   Вы ищите свободное место или приятную соседку? – кокетливо стреляя глазками, спрашивает она.

     У меня аж сердце ёкнуло.

    -   Ну, что вы! – польстил я бесподобно романтичной толстушке. – Лучше вас разве может кто-либо быть?!

    Любезная попутчица благодарно, нежно расцвела.

* * *

    Нахожусь в Ставрополе. Погожий солнечный денёк. 4 ноября 2014 года – праздник единения народов России. К нему приурочен Ставропольский Фестиваль творческих союзов, и поэтому я здесь.

     После серых ветреных дней прошедшей недели настроение приподнятое, жизнерадостное. Передо мной Николаевский проспект (по старинке), а с времён большевиков – проспект Карла Маркса, иду вниз по нему. На спуске с Комсомольской горки обувной магазин. Захожу.  

     Там уже прохаживается, изучает обувной товар один из наших – поэт Виктор Пеленягра. Приветствую коллегу по творческому цеху и по его праздному, прогулочному виду понимаю, что делать здесь нечего. Поворачиваю на выход, за мной следует и он – коллега. 

    Вдруг милая девица (кто её просил?!), продавец обуви, поспешно пытается проявить к нам неподдельный        человеческий интерес: «До свидания, – говорит она, – заходите ещё!» Пеленягра радостно принимает приглашение, разворачивается и ласково обещает: «Да, я вернусь, – грозно басит он после этого словно уголовник: – за тобой!»

* * *

    На дачу в Переделкине к Валентину Устинову ходят разные персонажи. Один из них некий Зубиков, не имеющий, прямо скажем, ну, никакого отношения к поэзии (просто живёт по соседству, вот и ходит к большому поэту – на «поэтические чтения»).

    Наслушавшись стихов, этот самый Зубиков настолько поднаторел в литературном деле, что возомнил себя почти мэтром, позволяющим решать, кому следует заниматься стихотворчеством, а кому нет.

   Выступление моего любимого поэта Валерия Иванова Зубиков сопроводил, например, буквально следующим: «Ты не своим делом занялся!»

     Представляете, какого душителя поэтического слова пригрел возле себя Валентин Устинов?!

* * *

     Позвонила из Ивантеевки Ася Ершова и внесла некоторую экзотику в череду примелькавшихся событий современной литературной жизни:

     -   У нас тут напротив литобъединение. Они, члены литобъединения, конечно же, – пояснила писательница, –  уже не пишут ничего, стихи натырят в интернете и читают друг другу. Главное же побыть вместе, пошизовать.

Vote up!

4

Vote down!

Голосование доступно авторизованным пользователям

Комментарии


Аксакалы должны сидеть… - это прекрасно!! =))

Хорошо! Поставила вам балл!
наверх